Категории
Самые читаемые
onlinekniga.com » Фантастика и фэнтези » Альтернативная история » Дремучие двери. Том II - Юлия Иванова

Дремучие двери. Том II - Юлия Иванова

Читать онлайн Дремучие двери. Том II - Юлия Иванова

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 105 106 107 108 109 110 111 112 113 ... 153
Перейти на страницу:

Душа человеческая — как общий ребёнок двух расставшихся родителей, двух враждующих начал.

«Жнущий получает награду и получает плод в жизнь вечную, так что и сеющий и жнущий вместе радоваться будут; Ибо в этом случае справедливо изречение: «один сеет, а другой жнёт».

Я послал вас жать то, над чем вы не трудились: другие трудились, а вы вошли в труд их». /Иоан. 4:36–38/ Единство служения каждого, всех поколений Богочеловечества в Целом, в общем Замысле Неба.

ВАМПИРИЗМ ЗАРАЗЕН. Всякая жизнь за счёт другого вызывает у этого «другого» ответную жажду чужой крови. Основа капитализма: питаюсь другими, самоутверждаюсь, чтобы расширять своё каннибальское меню до бесконечности. Чтобы все служили МНЕ.

Суть Закона, Замысла Неба /и отчасти идеологии коммунизма — Антивампирии/: утверждаюсь, чтобы вершить Дело Божье на земле — «спасти погибающих, собрать рассеянных», сострадать и «сеять разумное, доброе, вечное».

«Я пастырь добрый, душу полагаю за овец»… И сохраняю их, приумножаю, чтобы вернуть Господину.

Современная цивилизация — скотобойня, чтобы овец Господина «резать и стричь». Пускать на пуловеры, дублёнки и шашлык.

ДОЛГИ НАШИ… Долг, чувство долга… «Исполнен долг, завещанный от Бога»… Не исполняющий ДОЛГ — не исполняет Замысла. Если и можно говорить о каких-то «правах человека», то лишь о праве «исполнить ДОЛГ».

Сказка Пушкина «О рыбаке и рыбке» — о нынешней цивилизации. Пожелание всё больших благ, доведённое до безумия, — чтобы само провидение было у злого мира «на посылках». И заканчивающееся, естественно, крахом «у разбитого корыта».

Что лучше — тайно служащий тебе солдат неприятельской армии или твой солдат, завербованный неприятелем?

Эксплуатация в сталинской Антивампирии явилась следствием напряжённой гонки двадцатых-тридцатых годов, отчаянным коллективным бегством от догоняющей разъярённой Вампирии во главе с князем Тьмы. Бежали, потом, чуть оторвавшись, строили в бешеном темпе фундамент новой, ещё неведомой на земле жизни, укрепляли оборону: «Дрянь адмиральская, пан и барон шли от шестнадцати разных сторон». Отбивались от подлинных и мнимых /разве в драке разберёшь?/ — врагов. Ибо оборотень на то и оборотень, что имеет двойную личину.

Пусть эксплуатация государством, но это эксплуатация гребцов в лодке, удирающей от гигантского крокодила! Спасались не только тела, но и души — жертвы потенциальных вампиров, которым не удалось тогда добраться до народной шеи и свершить ту бойню, что разразилась через семьдесят лет. Цель оправдывала средства.

«И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более того, кто может и душу и тело погубить в геенне». /Мф. 10:28/ Обычно душа сама понимающе откликается на такие, пусть жёсткие, но очищающие, грозовые периоды истории (энтузиазм гражданки, первых пятилеток, великий подвиг Второй Мировой).

Оборотень «Германия превыше всего», — беснующийся фашизм, шёл по пятам, изнутри сочувственно поскуливала «пятая колонна»…

Война, чтобы напиться крови. И война, чтобы не позволить это сделать.

«Ибо вот, все души — Мои: как душа отца, так и душа сына — Мои; душа согрешающая, та умрёт». /Иез. 18:4/ Конкуренция — победа и господство одних над другими, менее приспособленными, менее удачливыми, менее наглыми, жёсткими. Соперничество. Право сильного — право звероподобного. Использование даров Творца против Замысла Творца.

Социалистическое соревнование призвано было выявить сильнейших, чтобы они помогали слабым, подтягивали до себя. Взаимопомощь. Порок соревнований — показуха, элемент игры, «ветхие» стимулы. Но это был безусловно шаг вперёд по сравнению с конкуренцией, особенно практика перехода «в отстающие бригады».

«Герой труда» — это всё детство. Нелепо было бы давать звание Героя «рожденному свыше».

Это понимал Маяковский:

«Чтобы, умирая, воплотиться В пароходы, строчки и другие долгие дела…»

Два глубинных начала в человеке — жажда свободы и жажда послушания — противоречивые, взаимоисключающие в жизни «века сего» — то анархии, то диктатуры, — непостижимым образом примиряются в Боге.

Свободное послушание абсолютно Свободному Творцу, пребывание в Нём делает личность свободной. Но свободной не ОТ ТВОРЦА, а с ТВОРЦОМ.

Цель земной жизни — соединение Свободы и Послушания в крестном пути Христа — несение своего креста во имя исполнения Замысла:

«Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою. чтобы опять принять ее; Никто не отнимет её у Меня, но Я Сам отдаю её: имею власть отдать её и власть имею опять принять ее; сию заповедь получил Я от Отца Моего». /Иоан. 10:17–18/ Свободное подчинение каждой ипостаси Троицы во имя пребывания в её Абсолютной Свободе.

Я в свободном послушании отдаю жизнь Целому, Замыслу, чтобы воплотиться в Свободе части, живущей Жизнью свободного Целого, неотделимой от Целого. Одновременно абсолютно послушной и свободной вместе с Целым в этом новом бытии.

* * *

Несколько дней с того первого посещения Златогорья Иоанна готовилась, освобождая часть дома к приёму жильцов. Мебель им всю оставила, матрасы, подушки, шторы, посуду. Познакомилась предварительно с ними самими — две супружеские пары средних лет — русские из Грозного и обрусевшие немцы из Казахстана. У немцев дочь училась в МГУ, жила в общежитии, у грозненцев — двое детей были в златогорьевском интернате. Мужчины работали на строительстве престижного «крутого» посёлка в двадцати минутах автобусом от Лужина, там прилично платили и была надежда со временем купить квартиру. Не обязательно в Златогорье, но в системе Изании, которой они просто бредили после того ада, что пережили.

Рассказали, что там, на стройке, их целая бригада «наших». Обеспечили одеждой, разместили по квартирам. Дети пристроены, по утрам приезжает микроавтобус, кормит завтраком, оставляет термосы с обедом, и на ужин что-то вроде пиццы, только разогреть, и кефир по Мечникову… Забирают по необходимости спецодежду — постирать, починить, заменить постельное бельё два раза в месяц, другие бытовые надобности… В общем, денег своих они не тратят, отдают в ИЗАН-банк. Жёны тут же разнорабочими, мусор вывозят и постепенно осваивают «отделку».

Противно, конечно, работать на жирных, но они уверены, что всё скоро начнет меняться и победа будет за нами.

Вот теперь и за жильё, слава Богу, платить не будут, и здесь, у Иоанны, куда лучше, чем в доме, что они прежде снимали. Там хозяйский сын — алкоголик, по ночам бузит, не даёт спать. А она пусть не волнуется, дом будет в полном порядке, утром и вечером с Анчаром погуляют, и забор поправят. И вообще, где надо подремонтируют, доведут понемногу до ума, включая сад-огород — у них руки, слава Богу, откуда надо растут…

Приехали за жигулёнком. Иоанна отдала ключи от московского гаража, позвонив свекрови, что сдала за баксы. Забрали тюки со старыми и просто ненужными шмотками, игрушками и книжками из чулана московской квартиры. И вообще со всякой разностью с антресолей, лоджии и гаража.

Иоанна чувствовала себя грешницей перед постригом — Боже, сколько же у неё было лишнего и как тяжело с каждой вещью расставаться! Просто отрываешь от сердца, какие-то «минувших дней воспоминанья», события, давно ушедшие краски, запахи… Вот Лиза — как она легко расстаётся со всем ненужным, как весело дарит, раздаёт! А может, и Лизу с тех пор изменили эти «рыночные отношения»?

Так Иоанна открыла в ИЗАН-банке счёт, получила компьютерную карточку и подумала, что ей, жадюге, всё же легче, чем когда-то уходящим из мира монахам и толстовцам, раздававшим имение неизвестно каким нищим, которые могли всё пропить и спустить кошке под хвост. Ведь отныне и её дом, и жигуленок, и гараж, и лишние вещи будут работать не только на денисово исцеление и их «хлеб насущный», но и будут честно продолжать служить другим людям. Кстати, под «нищими» в Изании подразумевались все, нуждающиеся в данный момент в твоей помощи.

Потом наступил момент получения Дениса в аэропорту — именно «получения», ибо он был неподвижен, молчалив и элегантен на носилках под пледом, как переправленный багажом манекен. Осунувшийся, красивый какой-то потусторонней смертельной бледностью и непривычной огромностью неподвижно-кукольных, раз и навсегда испуганных глаз, он, никогда ничем не болевший, незыблемый, как пресловутый «айсберг в океане», вдруг был разом перевернут, повержен со всей своей подводной и надводной частью. Непотопляемый начал погружаться и дробиться, разламываться и таять, и оказалось, что всё, прежде единственно важное, попросту исчезает при этом персональном апокалипсисе. Что остаётся только боль и ледяной ужас перед лицом небытия. Не небытия-покоя, а некой нелепости, катастрофы, антибытия — так пытался он ей потом объяснить своё состояние, когда решился, наконец, заговорить о пережитом. Мольба… К Богу?.. Да, конечно, к Богу, потому что больше никто не мог помочь. Чтобы это невыносимое крушение наконец-то остановилось и одновременно не останавливалось, ибо конец был страшнее самой боли. Страшнее которой, вроде бы, ничего не было.

1 ... 105 106 107 108 109 110 111 112 113 ... 153
Перейти на страницу:
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Дремучие двери. Том II - Юлия Иванова.
Комментарии