Леди в желтом - Ли Алам

был так занят, что времени на чтение прессы у него совсем не было. Кёнэ тихо выдохнула.

– Понятно, идем.

Она встала. Теперь в замешательстве был Тона.

– Если тебе сложно, можно и не ходить. Я поеду один и расскажу твоему брату о том, что произошло.

– Думаешь, твои слова смогут его убедить?

Тона не смог подобрать подходящего ответа.

– Просто будь со мной рядом. Понял?

Кёнэ выглядела очень слабой, словно вот-вот упадет в обморок. Тона схватил ее за руку со словами:

– Да, конечно!

Родительский дом Кёнэ был большим и красивым. Строение делилось на две части, лицевую – в европейском стиле и внутреннюю – в традиционном корейском. В европейской части принимали гостей, а жизнь домочадцев протекала в привычной обстановке традиционного корейского дома. В списках гостей значились чиновники высоких рангов генерал-губернаторства, директора японских компаний и кидзоку – представители высших слоев корейского общества. После смерти отца Кёнчжин жизнь семьи тоже перенес в европейскую часть дома, а традиционной уже никто не пользовался. В связи с этим работникам пришлось заново обустраивать комнаты, покупать и устанавливать новую мебель.

Молодой хозяин дома считал европейский стиль более изящным и удобным. Все лучше, чем проводить всю жизнь на полу, словно какой-то жук. Но в то же время он приспособился и к стилю японского дома.

Подражая европейскому стилю, в доме установили огромное количество мебели, слабо напоминающей домашнюю. Здесь даже стало трудно дышать. Всякий раз, когда Тона входил в дом, он задавался вопросом, почему Кёнэ постоянно находит оправдания и придумывает разные уловки, чтобы держаться от него подальше.

Кёнчжину было около сорока, и разница в возрасте с сестрой была похожа на разницу между дядей и племянницей. Говорили, что у них еще был младший брат, но он умер в раннем детстве от болезни. Деталей Тона не знал. Ему всегда было не по себе от разговоров о том, что Кёнчжин умело внушал людям страх, пользуясь своей солидной внешностью, помноженной на его положение и состояние. У него были острые черты лица и низкий грубый голос.

– Насколько я понимаю, ты продолжаешь вмешиваться в расследование дела об убийстве той кисэн, – начал разговор Кёнчжин во время их совместного обеда.

Кёнэ промолчала. С самого начала она лишь формально ответила на вопрос о том, как у нее дела, и даже когда Тона, стараясь избежать неловкой ситуации, рассказывал какие-то незначительные истории, не проронила ни слова. Она ограничилась буквально парой фраз, обращенных к персоналу, прислуживающему за столом.

Кёнэ молча взяла палочками немного салата из морской капусты.

– Ответь мне, – холодно произнес Кёнчжин.

– Что? – неохотно ответила Кёнэ с таким видом, будто у нее болел живот.

– Что? И это все? Почему ты продолжаешь туда вмешиваться?

Он был не из тех, кто пытается скрыть свои эмоции в кругу семьи. Даже дураку было понятно, что Кёнчжин злится. И с закрытыми глазами можно было восстановить его разгневанное выражение лица и с закрытыми ушами представить недовольство в голосе. Кёнэ положила палочки на стол.

– Это была просьба бабушки. Обстоятельства сложились так, что полиции нужна была помощь. На месте происшествия были пчелы.

Кёнчжин нахмурился. Он не дослушал окончание фразы, которое больше было похоже на оправдание.

– Бабушки? Ты до сих пор продолжаешь ее так называть?

– Она была в браке с нашим дедушкой. Как мне еще ее называть?

Кёнчжин стукнул по столу, так что работники съежились.

– Никакого воспитания! Ты этому научилась, уехав за океан?

Тона тут же вмешался в разговор:

– Успокойтесь, пожалуйста. В кои-то веки семья собралась вместе!

Кёнчжин смотрел на собеседника, с трудом изображающего улыбку на лице, и попытался уничтожить его взглядом. Теперь искры ярости полетели в его сторону.

– Что ты улыбаешься? Ты говорил, что занимался вскрытием. Почему не отговорил ее совать нос в это дело?

– Но ведь в итоге Кёнэ поймала преступника и все закончилось. Не сердитесь.

Тона говорил очень медленно. Кёнчжин сдержал короткую улыбку.

– Преступника? Ты сейчас о том самом зяте директора японской фармацевтической компании?

– Да, все верно. Теперь люди с большим уважением смотрят на Кёнэ.

– Это стадо никогда не понимает, что делает.

Кёнчжин немного успокоился. Кёнэ сидела за столом злая, держа в руках палочки для еды. Старший брат смотрел на нее пронизывающим взглядом.

– Все закончилось, проехали. Но если ты еще хоть раз вляпаешься во что-нибудь подобное, будь готова к тому, что мы перестанем общаться.

Трапеза закончилась в атмосфере холода и отчужденности. Кёнчжин, недовольно поглядывая то на Кёнэ, то на ее жениха, вдруг сказал:

– Ты уходишь! А ты, сестренка, остаешься. Нам надо поговорить.

Тона колебался, не желая расставаться с Кёнэ. Она держала его за руку, пытаясь успокоить. Тона повернулся, пытаясь найти понимание в глазах Кёнчжина.

– Все хорошо? – Он говорил очень тихо, но последовавшая реакция Кёнэ ничего не вызвала, кроме удивления. Девушка улыбнулась. Впервые с начала разговора.

– Да, не переживай. Скоро закончим.

Тона на какое-то мгновение был сбит с толку таким ответом. Кёнэ внимательно следила за братом и притянула своего жениха, держа его обеими руками за рубашку. Будто сама хотела ее надеть. Ее губы, скользнув по его щеке, достигли уха. Она что-то шепнула, очень коротко. Тона замер на секунду в недоумении и потом расслабился.

– Когда планируете свадьбу?

Кёнчжин задал этот вопрос, как только они зашли в кабинет. На полках было очень много еще не прочитанных книг, а на элегантном столике работники аккуратно разложили свежие газеты. Тона посмотрел на них краем глаза и ответил:

– Думаем пожениться летом.

Изначально планы были на май. Но теперь, когда все образцы сгорели, не было необходимости спешить.

– Долго ждать, – отрезал Кёнчжин.

– Но ведь свадьба – это очень серьезное событие.

– Есть что-то, что может помешать церемонии?

– Вам не о чем беспокоиться! – Тона отрицательно помахал рукой.

Кёнчжин расположился в кресле, удобно облокотившись на спинку, и жестом пригласил собеседника присоединиться. Сидя в кресле, Тона все так же посматривал на газеты. Его внимание привлекла статья под заголовком «Смерть в опиумном притоне – в деле появился анонимный свидетель».

– Разбираетесь в опиуме?

– Что? – спешно переспросил Тона.

– Вы же врач, основы-то должны знать.

– Да, конечно.

– Теперь о деле, но это конфиденциальная информация. Директор японской фармацевтической компании завтра-послезавтра уходит в отставку. Был кандидат на его место, человек недалекий, но он сейчас в тюрьме благодаря усилиям твоей невесты. Вот я и подумал, а не создать ли нам новую компанию, которая будет заниматься лекарствами. А еще было бы хорошо заполучить государственный контракт. Для корейских предприятий это большая удача. Но