Как бы о любви. Собрание сочинений, том 16 - Максим Мейстер
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Милая, мне так стыдно, – сказал мужчина. – Я оставил тебя без подарка в такой день! А ты меня – нет… Ты придумала самый лучший подарок!..
Знаешь, все эти тридцать лет я мечтал попробовать нижнюю половинку булочки. Ведь она такая твердая, поджаристая и маслянистая… Но я знал, что и ты любишь ее больше, поэтому всегда оставлял тебе…
Они сидели и смотрели друг на друга, не в силах произнести ни слова. Их лица белели в темноте. И две круглые, покрытые маслом половинки булочки словно отражали этот свет…
Вдруг на веранде стало светло…
– Смотри! Взошла луна! – сказал мужчина.
Они, не сговариваясь, встали из-за стола и, взявшись за руки, замерли у распахнутого окна веранды.
– Как красиво… – сказала женщина. – Все-таки, наверное, мы любим друг друга даже спустя тридцать лет, потому… Да, потому, что каждый вечер выходим посмотреть на звездное небо…
– Может быть, – повторил мужчина. – Но не только поэтому…
Они стояли обнявшись и держа в руках две так и не съеденные половинки булочки. А их лица отражали свет полной луны. А может быть, это луна отражала глубокий свет их лиц…
* * *Бывает любовь яркая и жгучая, словно вспышка молнии. Она поражает воображение и оставляет после себя раскаты грома, но ее время – лишь миг. Как молния лишь на секунду озаряет небосвод, так и быстрая любовь лишь вспыхнет и погаснет, словно ее никогда и не было. И только раскаты боли будут отдаваться в сердце. Потому что молния – это не свет, а всего лишь вспышка света, и страсть – это не любовь, а всего лишь…
Но бывает другая любовь. Тихая и надежная, словно свет полной луны.
Луна не такая яркая, как молния, и не такая красивая. Но на нее можно любоваться всю ночь, а не один миг… И она никогда не ударит и не обожжет, и не оглушит громом…
Но молния появляется быстро, за мгновение, а полная луна рождается целый месяц. И так легко привлечься быстротечной, но яркой вспышкой! А потом другой… И третьей… И четвертой… И вся жизнь будет похожа на грозу от вспышки до вспышки, между которыми приходится зажимать уши от непереносимого грома!.. Так легко любоваться быстрыми вспышками, и мы бежим за грозой, не желая ждать, когда рассеются тучи и на чистом небе взойдет полная луна, своим неярким светом принося покой и тихое счастье… Так трудно ждать. Так трудно терпеть. Долгие тридцать дней. До полнолуния…
«Индийское кино» по-русски
Лариса была из тех женщин, что остаются старыми девами. И совсем не потому, что ей не хотелось семейного уюта, детей, собственного хозяйства, нет. Даже наоборот, очень хотелось. Впрочем, как и любой нормальной девушке после двадцати-двадцати пяти. Беда в том, что и для семейного уюта и для детей необходим элемент, на который у Ларисы была стойкая аллергия, – нужен был мужчина…
Она ненавидела мужчин. Виной тому, без сомнения, был отец. Вечно пьяный, грубый и терроризирующий всю семью. Девушка рано ушла из дома и начала самостоятельную жизнь. Без мужчин. Она не боялась их, как многие девушки с психологическими проблемами из детства. Ее от мужчин просто тошнило, потому что за каждым, даже самым красивым и респектабельным юношей вставал образ потного лохматого мужика с перекошенным от водки и крика лицом…
Лариса окончила техникум и десять лет жила в комнатушке заводского общежития, пока благополучное при советской власти текстильное предприятие не выделило молодой сотруднице однокомнатную квартиру. Правда, к тому времени девушке было почти тридцать, так что молодой она была только с точки зрения предприятия. Остальные же давно записали ее в безнадежные старые девы. В «безнадежные», потому что в отличие от «коллег по несчастью», которых на предприятие было немало, Лариса не стремилась «заполучить хоть какого-то мужика, пока не поздно».
А природа начинала брать свое. И если раньше Лариса всю свою нерастраченную энергию вкладывала в работу и утешала себя мечтами о будущей квартире, то после исполнения мечты девушка почувствовала себя обманутой.
– И что дальше? – не уставала спрашивать она себя теперь.
Жизнь не менялась уже на протяжении десяти лет. Нудная работа, одиночество, однообразный досуг…
Начались нервные срывы, женские болезни и затяжные депрессии. Только сильная «вакцина отвращения» к алкоголю, привитая отцом, не позволила Ларисе банально спиться. У нее даже мысли не возникало попробовать залить свои проблемы водкой, хотя женское пьянство на заводе редкостью не было.
Конец ознакомительного фрагмента.